Говорите по-осетински: сайт для интересующихся осетинским языком

Осетинский форум | Осетинская Википедия | Осетинские словари


Поиск по словарю:

Сказания о нартах. Осетинский эпос. Издание переработанное и дополненное. Перевод с осетинского Ю. Либединского. С вводной статьёй В. И. Абаева. М, «Советская Россия», 1978. Оглавление и скан в формате djvu »»

Нартовский эпос осетин

Сослан в стране Гум

Опять возомнил нарт Сослан, что нет никого на свете сильнее его. И решил отправиться на охоту один. Долго бродил он, долго скитался, но на свою беду не встретил в тот день ни зверя, ни птицы. Вошел он в темный лес. Посреди леса — поляна, а на ней золотой олень пасется. Привязал Сослан своего коня к дереву, а сам подкрался к золотому оленю.

Прицелился Сослан и только хотел пустить стрелу, как подошел к золотому оленю какой-то юноша, накинул ему на рога шелковую веревку и повел за собой. Удивило это Сослана. Сел он на своего коня и поехал за неизвестным юношей. А тот дошел до какого-то селения.

Нагнал его Сослан и говорит:

— Добрый вечер, добрый человек. Не скажешь ли, у кого бы я мог здесь остановиться?

Юноша ответил ему на хатиагском языке:

— Остановиться можешь у моего отца. Но откуда ты и куда путь держишь?

И сказал ему Сослан:

— Я нарт, еду издалека. Охотился и попал сюда.

— Так отец мой очень любит нартов! Он готов и ночью и днем искать с ними встречи!

Отправился Сослан следом за юношей. Подошли они к дому, и юноша крикнул:

— Дада, гляди, вот нарт перед тобой!

Старик вышел из дома, попросил Сослана слезть с коня, обласкал его, пригласил в дом и спросил по-хатиагски:

— Кто ты? Кому из нартов приходишься сыном?

— Я из рода Ахсартаггата, зовут меня Сослан.

У старика было три сына, он и говорит им:

— Гость, который нас посетил, — очень дорогой гость. Подошло время зарезать в честь него животное. Приведите из стада животное.

Тут младший сын, тот, который встретил Сослана в лесу сказал:

— Я нашел на поляне в лесу козленка, что пропал сегодня. Хватит нам его или нет?

Сослан хорошо понимал по-хатиагски и сказал:

— Еще лишку останется!

И не допустил, чтобы сыновья старика пошли к стаду. Привели того золотого оленя, старик совершил над ним обряд — помолился над ним, поднеся ко лбу оленя лучину, — только после этого разрешил Сослану зарезать оленя. А Сослану очень хотелось, чтобы ему подарили этого оленя живым. Но не осмелился он попросить об этом и зарезал оленя.

Ужин был уже готов, накрыли столики-трехножки, но Сослан ни до чего не дотронулся. Тут хозяин спросил:

— Что с тобой, нартский человек, почему ты не ешь?

— У нас, у нартов, есть обычай: даже с кровниками готовы мы разделить трапезу, но должны знать, с кем садимся за стол. Вы мне оказываете большую честь, прислуживаете мне, но я не знаю, кто вы.

Старик ответил ему:

— Я гумский человек. У меня три сына. Мы в жизни своей никогда никого не обижали. Со всеми живем в мире и дружбе. Кто понимает наши добрые намерения, тому мы помогаем еще больше и относимся еще лучше, а тем, кто делает нам зло, отвечаем тем же и даже хуже того.

Ничего не ответил на эти слова Сослан и принялся за еду. Тут он побратался с хозяевами. Потом Сослану постелили, и он прилег. Шкуру, снятую с золотого оленя, повесили возле него. Стоило только подуть ветру, и сразу волосы на шкуре золотого оленя начинали звенеть на разные голоса, словно бубенчики. Сослан очень удивился, и сон покинул его.

«Если бы мне подарили эту оленью шкуру, привез бы я ее как чудо в селение нартов…» — так думал он ночью.

А утром, чуть только рассвело, старый гумский человек подошел к постели Сослана и сказал ему:

— Я разослал своих сыновей: одного — за табуном лошадей, второго — за стадом рогатого скота, а третьего — к овечьим отарам. Дается тебе право увести с собой табун, стадо и отару, а также пастухов и чабанов. Должен ведь я показать нартам свое лицо!

Сослан встал и вместе со стариком вышел в степь посмотреть, что дарит ему хозяин. И, увидев, как хороши кони, овцы и рогатый скот, снял Сослан шапку и сердечно поблагодарил старика:

— Пусть они останутся вам на здоровье. Ничего я не возьму из этих богатств. Вы и так хорошо меня принимали.

И сказал тут старик младшему сыну по-хатиагски:

— Надо проводить гостя до рубежа нашей земли. Поймай себе коня.

Юноша погнался за табуном, но поймать ему удалось только жеребеночка, который был весь в коросте, остальные кони разбежались.

Когда вернулся домой старик, сыновья его и Сослан, завтрак был накрыт. Поели, распрощались и вышли во двор. Сослан увидел рядом со своим конем покрытого коростой жеребенка, покачал головой и встревожился: «Разве может этот жеребенок равняться с моим конем? Как мы доберемся до рубежа их страны?»

Сели оба на коней. Еще раз распрощался Сослан с хозяевами и отбыл. Сослан поехал впереди, а юноша за ним следом. Когда они оказались в глубине дремучего леса, конь Сослана стал спадать с шага, а жеребенок все вперед рвется. Тогда юноша сказал Сослану:

— Конечно, не подобает мне ехать впереди старшего, но все же пусти меня вперед. Никто нас не видит, а дорогу я знаю лучше. Ты же следуй за мной.

Сослан позволил ему выехать вперед. Паршивая лошаденка юноши так и норовит идти по самой чащобе, грудью сваливает вековые деревья. Ехал за ним Сослан, и стало ему обидно. Проехав немного, спросил он у юноши:

— Почему бы тебе не направить своего коня туда, где лес пореже?

Юноша ответил:

— Тогда он слишком опередит тебя, и твой конь от него отстанет.

Доехали они до рубежа. Соскочил юноша с коня и начал взад и вперед водить его. Тем временем догнал его Сослан и обратился к нему:

— Охо-ох, измотал ты моего коня. Но не вздумай теперь и меня доконать, теперь я поеду вперед.

Юноша ответил Сослану:

— Счастливого пути, Сослан. Дальше рубежа ехать мне нельзя!

— Давай поменяемся конями, — попросил Сослан юношу.

Обидели юношу эти слова, и говорит он Сослану:

— Да что ты, Сослан! Ведь отец мой предлагал тебе целые табуны лошадей вместе с табунщиками. Почему же ты не взял их? Этот жеребенок худший из всех, и я не обменяю его. Если сделаю я так, как ты просишь, дома мне гумские люди скажут: «Эх ты, отнял у тебя нарт коня». Позор мне тогда!

В ответ на это Сослан положил руку на рукоять меча и сказал с угрозой:

— Скорее отойди от коня и садись на моего, не то я убью тебя!

В ответ на эти слова выхватил юноша меч, и начали они наносить удары друг другу. Однако никто из них не победил другого. До полудня сражались, потом разошлись отдохнуть.

— Теперь я узнал, каков ты, — сказал юноше Сослан. — Езжай пока своей дорогой, а достоинства друг друга мы еще изведаем.

Разъехались они, оба раненые, в разные стороны. Вернулся юноша домой весь в крови. Увидел его отец и спросил:

— Что с тобой, сын?

— Ну и хорошо же поступил со мной твой гость! Хотел поменяться со мной конем, а я посчитал это позором для себя. Вот мы и изрезали друг друга. Двенадцать раз ранен он, двенадцать раз — я. Еще раз должны мы встретиться. Так и договорились.

— Так почему же ты ударил его? Ударить гостя — это позор!

— Поссорились мы по ту сторону рубежа.

— Ну тогда ничего, полечись пока, а там посмотрим. Может быть, вместо распри дружба между вами родится.

Не показывался Сослан ни нартам, ни чинтам, пока совсем не поправился. Выздоровел, сел на коня и отправился на гумский рубеж. В этот день туда же прибыл гумский юноша. Улыбнулся ему Сослан и сказал:

— Ну, давай мириться. Силу друг друга мы изведали, вместо того чтобы делать друг другу зло, станем друзьями.

— Я не верю тебе больше. Сослан, — ответил гумский юноша. — Тебе верить нельзя. И не подходи ко мне близко.

Тогда Сослан вынул свой меч и положил его на луку седла. Бросил он на землю свой щит, а колчан подвязал позади седла. Сам же, безоружный, подошел к юноше, взял его за руку и сказал:

— Не будем испытывать больше друг друга силой, давай испытаем друг друга в жизни.

И тут юноша поверил Сослану и ни слова ему не возразил. Поклялись они землей и вместе поехали в дом отца юноши. Приехали они в дом, помирившись. Слез юноша со своего коня, а Сослан не слезает. Вышел к нему отец юноши:

— Прошу тебя, Сослан, сойди с коня, — сказал он. — Ты ведь гость наш. Почему не заходишь в дом? Оставайся у нас.

Сослан ответил ему:

— Мы с твоим сыном испытывали друг друга в силе, и никто из нас не оказался сильнее другого. А теперь должны друг друга испытать в жизни. Подскажи нам, где есть земля, куда не ступала нога человека, чтобы мы показали там свою силу.

Старик сказал:

— Нет такой неизведанной земли, где бы не побывали нарты и чинты, куда бы не ходили они в походы. Знаю только, что пасется на горе Ахоха стадо, принадлежащее трем любимым Богом братьям, но никому еще не удавалось одолеть их пастуха.

— Вот такого-то я и ищу, чтобы на нем испытать свои силы!

Старик сказал:

— Его можно только умом победить, никакой насильник силы против него не соберет. Но входите в дом, и я дам вам совет.

Юноша и Сослан вошли в дом. Там старик стал им рассказывать:

— Дочь моя очень красива. Пусть оденет она платье из лучшего шелка, возьмет с собой два струнных фандыра; на одном будет играть руками, на другом — ногами. Возьмите девушку с собой на гору Ахоха. Там оба войдите в дом того пастуха, о котором я говорил, в то время когда сам он будет с барантой на пастбище. В доме пастуха есть кресло из слоновой кости. Посадите девушку в это кресло, поставьте перед ней струнные фандыры, и пусть она заиграет на них. Сами вы спрячьтесь по обе стороны двери. Вечером вернется этот пастух с пастбища. Не часто видит он женщин и поэтому, когда войдет в дом и увидит там девушку, упадет в обморок. Тут будьте наготове, привяжите пастуха к столбу, который стоит посредине дома52, а потом угоняйте его стадо.

Сослан и юноша поступили так, как научил их старик.

Вернувшись, пастух открыл дверь, и увидел девушку в кресле из слоновой кости, и услышал, как играет она на фандырах. Девушка улыбнулась пастуху, и такой силы любовное чувство охватило его, что он упал в обморок.

Сослан и юноша тут же привязали пастуха к среднему столбу дома. Зарезали барана, сварили его и тут же сели за трапезу. А когда пришел в себя пастух, они подносили ему самые вкусные куски, но он не взял у них ни одного куска. Под конец Сослан поднес ему часть бедра. Пастух вырвал из нее зубами альчик, положил себе на лоб и с такой силой подбросил его, что полетел этот альчик в дом трех любимых Богом братьев. А они сидели в это время за ужином, и альчик упал возле них вогнутой стороной кверху.

А когда пастух подбросил альчик, гумский юноша сказал Сослану:

— Быть бы тебе столь же правым, Сослан! Этот альчик послан вестником тревоги к хозяевам стад — к трем дружно живущим братьям. Не будем же мешкать и угоним скорей их стада!

Погнали они баранту и к рассвету достигли широкой степи. Девушку, дочь старика, захватили с собой, и настигла их ночь.

А три любимых Богом брата кинулись в погоню. Сначала они завернули к пастуху, развязали его, и вчетвером погнались за Сосланом и гумским юношей.

У самой степи, когда они уже почти догнали Сослана и гумского юношу, взмолился Сослан:

— О, покровитель ночных походов Уастырджи! Помоги нам!

Уастырджи услыхал молитву Сослана, вскочил на своего трехногого коня, покружил над степью, по которой гнали украденную баранту, сбросил свою гребенку — и позади юноши и Сослана в один миг вырос темный, непроходимый лес. Пока погоня пробиралась сквозь чащобу, Сослан и юноша с барантой далеко ушли вперед.

Покружил Уастырджи над ними вторично, сбросил позади Сослана и гумского юноши черные камни — и выросли камни в скалистые горы. Пока пробиралась погоня через эти горы, далеко вперед ушли Сослан и юноша с барантой.

Опустился Уастырджи на землю между погоней и теми, кто угнал скот, и обратился к трем любимым Богом братьям и их пастуху:

— Остановитесь пока здесь, я спрошу у врагов ваших, почему угнали они ваш скот.

Погоня остановилась, Уастырджи подъехал к Сослану и гумскому юноше и спросил:

— Чей скот вы угоняете?

Те ответили:

— Мы угоняем баранту трех Богом любимых братьев!

— Так вот, смотрите, они уже вас догнали. Что же вы теперь будете делать? Хотите, я могу вас помирить?

— Что может быть лучше этого? Мы согласны!

— А чья это девушка? Верно, вы тоже похитили ее? — спросил Уастырджи.

— Нет, это моя сестра, — ответил гумский юноша.

Уастырджи вернулся к владельцам баранты и, улыбаясь, говорит им:

— Это они угоняют скот, который им дали как выкуп за невесту. Они — не насильники!

Уастырджи свел их всех вместе.

Тут за младшего из трех братьев выдали девушку (два других брата были уже женаты), а Сослан и гумский юноша погнали скот домой.

Утром, когда на дворе у отца юноши делили баранту, Сослан разделил ее на три части. И подумал тогда юноша: «Почему Сослан разделил скот на три части? Может, он собирается забрать себе две части? Тогда это снова приведет к ссоре».

Но Сослан сказал:

— Юноша, чего это ты вдруг запечалился? Разве неправильно я разделил? Одна часть — это выкуп за невесту, вторая часть — твоя, а третья — моя.

Юноша и гумский старик остались очень довольны Сосланом и даже отдали ему свои доли. Отдали ему также и шкуру оленя и проводили его с почестями через рубеж Гумской страны.

Сослан привел баранту в селение нартов и задал там обильный пир.


Сказания о нартах. Оглавление »»

Комментарий

52 Здесь имеется в виду опорный столб, который ставился в центре хадзара (см. словарь). На нем вешали оружие, одежду, к нему привязывали жертвенного барана, в глубокой древности, вероятно, — и пленных воинов.