Говорите по-осетински: сайт для интересующихся осетинским языком

Осетинский форум | Осетинская Википедия | Осетинские словари


Поиск по словарю:

Иунæг „одинокий“.

Сказания о нартах. Осетинский эпос. Издание переработанное и дополненное. Перевод с осетинского Ю. Либединского. С вводной статьёй В. И. Абаева. М, «Советская Россия», 1978. Оглавление и скан в формате djvu »»

Нартовский эпос осетин

Нарт Одинокий

В селении нартов проживала вдова из рода Ахсартаггата. Был у нее единственный маленький сынок, и прозвали его Одинокий. Раз вечером кто — то крикнул у дома вдовы:

— Эй, Одинокий, здесь ли ты?

Одинокий быстро вышел на улицу.

— Я здесь. Кто ты и откуда?

— Я от нартского общества выборный, — ответил тот. — Завтра твоя очередь пасти скот нартов, и я сообщаю тебе об этом.

Опустив голову, вернулся в дом Одинокий. Он раздумывал о том, как ему справиться одному с таким множеством буйного скота.

— Что с тобой, мальчик, почему ты вернулся печальным? — спросила его мать.

— Чего же мне веселиться: завтра моя очередь пасти буйный нартский скот. Разве одному мне под силу справиться с таким огромным стадом?

— Не печалься, мальчик. Одинокий всегда выносливее всех, как-нибудь справишься.

В то время, когда вели они этот разговор, опять кто-то окликнул с улицы:

— Эй, Одинокий, здесь ли ты?

Одинокий быстро вышел из дома.

— Здесь я, а где же мне быть? Кто ты и откуда?

— Я к тебе гонцом, — ответил тот. — У побратимов твоего отца на востоке будет завтра семейный раздел, и если ты не будешь у них, навлечешь на себя их недовольство69.

Опечалился Одинокий и, вернувшись в дом, не говоря ни слова, в тяжком раздумье опустился на скамью.

— Что с тобой, мальчик? Что тебя так вдруг рассердило? — опять спросила его мать.

— Как же мне не сердиться? Завтра у побратимов моего отца на востоке будет семейный раздел, и я должен обязательно присутствовать при этом. Если же я не буду там, навлеку на себя их недовольство. А тут еще надо завтра пасти буйный нартский скот.

— Не горюй, мой мальчик. Одинокий вынослив, может, как-нибудь справишься, — сказала мать.

Пока они вели этот разговор, кто-то опять крикнул под окном:

— Эй, Одинокий, здесь ли ты?

И опять Одинокий быстро вышел из дома.

— Здесь я, а где же мне быть? Кто ты и откуда?

— Я принес тебе плохую весть. Завтра рано утром убийца твоего отца собирается увезти девицу, просватанную за тебя, в жены своему сыну. Торопись, не то убийца твоего отца ускользнет от тебя, да и невесту свою прозеваешь!

Одинокий вернулся домой, сел на скамью, и слезы градом посыпались у него из глаз.

— Что с тобой? — спросила мать. — О чем ты плачешь, мой Что тебя опечалило?

— Как мне не плакать, нана, — ответил Одинокий, — печалиться! Некому за меня заступиться, и никто меня не боится! Когда я вырасту, и то люди будут издеваться надо мной и кричать: «Одинокий! Одинокий!»

— Ничего, мое солнышко, — сказала ему мать. — С утра не на весь день погода. Что тебя еще опечалило?

— Получил я плохую весть: завтра рано утром убийца моего отца хочет увезти девицу, за меня просватанную, в жены своему сыну. «Поторопись, — сказал мне вестник, — не то убийца твоего отца ускользнет от тебя, да и невесту свою прозеваешь!» Все худшее собралось вместе на завтрашний день. И очередь пасти нартский скот подошла, и побратимы отца моего совершают раздел, и я должен присутствовать при этом, а тут еще завтра рано утром убийца моего отца увезет мою невесту в жены своему сыну. Разве, по чести, могу я упустить убийцу моего отца, прозевать свою невесту, хотя я и в глаза не видел убийцу своего отца и совсем не знаю девицу, за меня просватанную! Что же может быть хуже всего этого, нана, что?

И мать ответила своему единственному дорогому дитяте:

— Ничего, единственный свет в моем окошке! Погода с утра не на весь день становится. Подумай, может, что и придумаешь… Ты многого не знаешь, я все тебе расскажу. Был у твоего отца побратим-товарищ, и однажды вместе ушли они на охоту. Я тогда ожидала тебя, а жена побратима-товарища твоего отца — тоже ожидала ребенка. И дали клятву друг другу отец твой и его друг-побратим: «Если у нас у обоих родятся сыновья — пусть будут братьями! Если родятся девочки — станут сестрами друг другу, если же у одного родится сын, а у другого дочь — мы их поженим!» У побратима твоего отца родилась дочь, а у нас родился ты. Вот откуда у тебя невеста. А убийца твоего отца — это жестокосердый Сайнаг-алдар, чтобы без остатка расплескалась его спесивая сила! А ты пока расти-подрастай, мой светик, и помни: с утра не на весь день становится погода!

Так утешала бедная вдова своего сына, хотя сама чувствовала, как тревога подступала к самому ее горлу. Молча сидели мать и сын, и тут вдруг юноша спросил:

— А как ты думаешь, белый конь моего отца еще годен на что-нибудь?

Мать сразу ободрилась, услышав этот вопрос.

— Белый конь твоего отца хорош, — сказала она, — если только ты с ним справишься!

— А сохранилось ли после моего отца что-нибудь из его оружия? — спросил Одинокий.

— Как же, как же! На чердаке сохранились и кинжал его, и меч, но покрыла их ржавчина, — ответила мать.

Всю ночь не сомкнул глаз Одинокий. Разыскал он заржавленный меч и кинжал своего отца и до блеска наточил их на камне. Навострил он также и стрелы. Долго занимался он отцовским белым конем, готовя его к трудному дню. На следующий день рано утром сел Одинокий на белого отцова коня и спросил у матери:

— Каков я, нана, на отцовом коне?

— Пусть нана твоя за тебя принесена будет в жертву! — ответила ему мать. — Как утренняя роса блестит под лучами солнца, так ты блестишь на отцовом коне.

— Чем человеку жить бесславно, лучше совсем не жить… — грустно сказал Одинокий, взмахнул плетью и поехал со двора.

— Мальчик мой, очаг дома моего! Задержись, я еще что-то тебе скажу! — крикнула мать.

Юноша придержал коня, и мать сказала ему:

— Как утренний ветер при утреннем солнце серебристый колышет ковыль на белой горе и он красуется и сверкает, так ты красуешься и сверкаешь на белом отцовом коне!

— Если я так прекрасен70, то что может лучше предвещать мне прекрасную жизнь? Можно ли досыта насладиться радостной жизнью и боевыми походами! — весело воскликнул Одинокий, взмахнул плетью и поскакал на своем белом коне на нартскую площадь, быстро собрал в одно стадо буйный скот нартов и погнал его на пастбище. Оставив скот пастись, направил он белого отцова коня на восток, туда, где жили побратимы — друзья его отца, и вскоре был уже с ними.

Пожелал он братьям, друзьям, своего отца, доброго дня и посоветовал им:

— Лучше живите по-прежнему вместе! О том, что одинокий беднее бедного, этого никто не знает лучше меня.

Но ответили ему братья:

— Пусть мы будем самые несчастные после раздела, но все же мы просим: раздели нас по справедливости!

— Прошу вас, откажитесь от этой несчастной мысли о разделе! — сказал им Одинокий. — Ведь большую ошибку вы совершаете. Разделиться легко, но каждый из вас станет одинок, а одинокий подобен единственному дереву, что выросло у дороги. Каждый норовит ударить по стволу и он покрывается шишками. Когда у дороги растет одинокое дерево, каждый норовит пригнуть его и сесть на него, и оно вырастает искривленным. Я одинок, и сегодня три обязанности сразу легли на меня. А как я могу, одинокий, исполнить все три? Вот об этом-то я и горюю, потому и прошу: выкиньте из головы эту затею, прекратите раздел, живите вместе!

— Об одном мы просим тебя: раздели нас, пожалуйста! — сказали три брата. — Долго раздумывали мы о том, что ты сказал, и пока была у нас возможность жить вместе, мы за тобой не посылали. Но не можем мы больше жить вместе, вот и послали мы за тобой и просим: раздели нас!

Видит Одинокий, нет у него иного исхода, и он по справедливости разделил братьев. Тут же вывел он своего коня и вскочил на него.

— Что это ты? Куда ты торопишься? — спросили его братья.

— У меня дело! — ответил Одинокий.

— Нельзя тебе так быстро от нас уезжать, садись с нами за стол, помолись за нас, поешь на дорогу.

Но Одинокий не соглашался. Тогда вышла их мать и сказала:

— Я знаю о твоем деле. Но прошу, слезай с коня, выпей хоть чашу ронга, отведай жертвенный кусок, приготовленный моими руками. И тогда будет путь твой удачен.

Разве мог возразить Одинокий? Слез он со своего коня и вошел обратно в дом. Сесть за стол он не сел, стоя произнес молитву, выпил чашу ронга, но ничего не отведал, — он сыт был своими заботами. Поблагодарил, вскочил на своего белого коня и тронулся в путь. Скачет, скачет Одинокий, и вот в полдень прибыл он в селение побратима своего отца. Несколько раз ударил он плетью своего коня, и просватанная за него девица, по удару плети узнав, что приехал Одинокий, выглянула из окна. И Одинокий сказал ей:

— Эй, коварная, почему ты обманула меня?

— Я ни в чем не виновата, это меня вынудили, — ответила девица.

— Если так, то выходи ко мне, садись со мной на седло, и поедем!

И девица сказала:

— Разве достойно тебя так увозить меня? Нет, поезжай отсюда вниз, на развилку семи дорог, и сам узнаешь, как тебе надлежит поступить.

Ударил Одинокий своего коня и быстро поскакал на развилку семи дорог. Там надел он на коня треножные путы, пустил его пастись, а сам, подложив под голову седло, лег и попробовал уснуть. Но разве могли заботы оставить его в покое?

«Обманула меня коварная…» — подумал он, вскочил с земли, быстро сел на коня и хотел вернуться к дому своей невесты. Но только немного проехал — вдруг земля заколебалась, туман наплыл, а над ним что-то вроде дыма заклубилось, и выше тумана и выше дыма взлетели черные вороны. Удивился Одинокий: откуда бы все это в такой солнечный день? А это дружки Сайнаг-алдара ехали за невестой. От топота их коней земля дрожала, туман — это была пыль, поднявшаяся из-под копыт, а что казалось дымом — было паром, вылетавшим из конских ноздрей. И не черные вороны взлетали — это комья земли вылетали из-под копыт коней.

Одинокий ехал навстречу им, и каждый из спесивых дружек своим конем норовил толкнуть коня Одинокого: давай, мол, посостязаемся на конях!

— Оставили бы вы меня лучше в покое, ведь я еду своей дорогой, — сказал Одинокий.

Тогда четыре всадника из тех, что ехали за невестой, повернули обратно. А нужно знать, что один из них был сам Сайнаг-алдар. Повернули они коней и сказали Одинокому:

— Давай посостязаемся на конях.

— Давайте посостязаемся, — ответил Одинокий.

— Если состязаться, то вот как, — сказал ему Сайнаг-алдар. — Ты встань мне поперек дороги, а я толкну тебя конем: если ты сдвинешься с места — значит, ты проиграл, если уступлю я — я проиграл!

— Пусть будет так, — согласился Одинокий и поставил белого коня своего отца поперек дороги.

Отъехал далеко Сайнаг-алдар, потом разогнал коня вскачь, со всей силы толкнул Одинокого, но его белый конь даже не шевельнулся.

— Ты проиграл, Сайнаг-алдар, — сказал Одинокий, — но я прощаю тебе. Теперь ты становись, и я толкну тебя!

Не стал далеко отъезжать Одинокий, прямо с места направил он коня своего на коня кровника. Толкнул его — и похоже, что толкнула его гора, — в сторону отлетел Сайнаг-алдар, и разорвало его надвое, а конь свалился по другую сторону — тоже разорвало его на две половины.

Тут дружки жениха кинулись на Одинокого, но он выхватил свой меч. Как махнет в одну сторону — сразу улица, махнет в другую сторону — переулок. Так Одинокий истребил всех, кто покушался увезти его невесту.

После этого прискакал Одинокий туда, где жила его невеста, хлестнул он коня плетью три раза, и конь взлетел выше башни ее. Выглянула девица из башни, увидела своего Одинокого, засмеялась от радости и прыгнула ему в объятия. Превратилась ли она в муху, стал ли он комаром, только оба они унеслись прочь, и никто их не видел.

Солнце еще стояло высоко, когда Одинокий, вернувшись домой, быстро внес девицу в свой дом, а сам опять вскочил на белого коня, поскакал туда, где паслось нартское стадо, и, покрикивая, пригнал его целым-целешенько в селение нартов.

Когда Одинокий вернулся домой, все нарты собрались к нему и устроили большую свадьбу. Целую неделю, от одного сегодня до другого сегодня, просидели они за столами, плясали и пели, пировали и дивились доблести Одинокого. Да и как было не дивиться! За один день Одинокий сумел и буйное нартское стадо выпасти, и пригнать его в целости в селение, и побратимов отца своего разделить, и убийцу отца наказать, и привезти в дом свой невесту.


Сказания о нартах. Оглавление »»

Комментарии

69 Побратимство у осетин называется артхорд (от слова клятва). Этимологически восходит к древнеиранскому, сам обряд, широко бытовавший у осетин в прошлом, судя по описанию Геродота и археологическим памятникам, весьма близкий со скифским обрядом побратимства. У осетин ритуал побратимства таков: братающиеся наполняли бокал аракой или пивом и бросали туда серебряную монету, и каждый трижды пил из бокала, клянясь в верности.

Строгий порядок сохранялся у осетин и при семейных разделах, в которых непременно участвовали близкие родственники семьи. Здесь речь идет о тех больших патриархальных семьях, которые имели у осетин еще в XIX веке широкое распространение. Такая семья объединяла несколько поколений, численность ее часто достигала 60–100 чел. Ее возглавлял старший по возрасту (отец или брат), права которого строго ограничивались семейным советом.

Семья распадалась обычно после смерти ее главы. Большую роль в ней играла и афсин — старшая женщина, хозяйка кладовой, где хранились продукты семьи. Ее часто сравнивали по доброте и щедрости со знаменитой нартской героиней Шатаной. «Она наша Шатана» — говорили о ней.

70 Как явствует из многих сказаний, виднейшие нартские богатыри являются военными предводителями, основным занятием которых была организация военных походов. Главной целью этих походов ставился угон табунов и скота у соседних феодалов. Смысл слов нарта Одинокого таков: «Разве нарт откажется когда-нибудь от боевых походов!»