Говорите по-осетински: сайт для интересующихся осетинским языком

Осетинский форум | Осетинская Википедия | Осетинские словари


Поиск по словарю:

Сказания о нартах. Осетинский эпос. Издание переработанное и дополненное. Перевод с осетинского Ю. Либединского. С вводной статьёй В. И. Абаева. М, «Советская Россия», 1978. Оглавление и скан в формате djvu »»

Нартовский эпос осетин

Как Батрадз отомстил за смерть отца

Батрадз был в далеком походе и ничего не знал о смерти отца. Похоронив Хамыца, Ахсартаггата решили известить Батрадза, что отец его кем-то убит.

— О собаки Бората, вы убили Хамыца! Но меч мстителя навис над вами, — сказал Урызмаг. Он знал, что Батрадз не оставит неотомщенной смерть отца.

Тогда обратились Ахсартаггата к вечернему ветру и попросили его передать утреннему ветру, чтоб пронесся он по земле и по небу, отыскал Батрадза, Хамыцева сына, и сказал ему, что убит его отец, но кем убит — неизвестно. Если будет Батрадз сидеть, пусть он быстро встанет, если стоящим застанет его печальная весть, пусть больше не садится и торопится домой.

Передал вечерний ветер печальную весть утреннему ветру. Небо и землю облетел утренний ветер, нашел он Батрадза и по обычаю нартов сначала выразил ему соболезнование:

— Вестником печали послали меня к тебе на рассвете именитые нарты. Стальноусый отец твой Хамыц убит злодейской рукой и ушел уже в Страну мертвых.

И, узнав печальную весть, оперся на свое копье и заплакал булатный сын Хамыца:

— Навсегда разрушился очаг мой, нежданно огонь задуло в нем!.. Тяжелые свинцовые слезы катились из глаз Батрадза. И, после того как плачем развязал Батрадз узел горя в своем сердце, поехал он домой.

Торопился скорее приехать — как же иначе! Вошел, сгорбившись и опустив голову, в дом и спросил у Шатаны:

— Скажи, мать, кто убил отца моего?

— Я слышала, что своей смертью умер отец твой, дитя мое, не рожденное мною. Кончился срок его жизни, сполна уплачен Богу весь долг. Рада я, что сам ты цел и невредим вернулся.

Знала Шатана, что страшна будет месть Батрадза, боялась она за него и не решилась назвать ему убийц его отца.

Но Батрадз сразу разгадал ее хитрость. И попросил он ее ласково:

— Мать, мне захотелось зерен, которые ты так вкусно поджариваешь на плите.

— Стоит ли говорить об этом, дитя мое! — обрадованно сказала Шатана.

Быстро поставила она на огонь сковороду и нажарила зерен. Наполнила она поджаренными зернами деревянную чашу и поднесла ее Батрадзу.

— Разве деревянной рукой воспитывала ты меня, мать? — с упреком спросил Батрадз у Шатаны, указав на деревянную чашу.

Тогда голой ладонью взяла Шатана полную горсть горячих зерен и протянула их Батрадзу. Но тут стиснул он руку ее с горячими зернами и спросил еще раз:

— Скорее говори, кто убил отца моего?

Жгли горячие зерна ладонь Шатаны, не стерпела она и сказала:

— Заговор был против отца твоего. Убил его Сайнаг-алдар, а помог убийце Бурафарныг Бората. Поделили они между собой его вещи: Сайнаг-алдар взял его меч, соболью шубу Хамыца захватил Бурафарныг Бората. А коней его резвых угнал Сослан.

— Еду я мстить за смерть отца моего и соберу все его добро, — сказал Батрадз.

Оседлал он коня Хамыца Дур-Дура, вскочил на него и тронул поводья|.

— Подожди-ка, — сказала Шатана.

Батрадз обернулся.

— Куда ты едешь сейчас? — спросила Шатана.

— С Сайнаг-алдара начну я, — ответил ей Батрадз.

— Э, солнышко мое, мальчик мой любимый! Не так-то легко покончить с Сайнаг-алдаром. Только от своего меча суждено ему погибнуть. И раз ты уж решил убить его, то послушай, что скажу я тебе. Каждое утро на рассвете выгоняет Сайнаг-алдар резвых своих коней на водопой к источнику. Вот в это-то время ты и подъезжай к нему. И только увидишь его, скажи ему: «Доброе утро, почтенный старик!» Он поздоровается с тобой и спросит: «Откуда Бог принес так рано? Сюда и зверь не забегает, и птица не залетает. Так как же ты попал сюда?» А ты ему отвечай: «Ничего не могу я поделать со своим молодым ретивым сердцем. Должен мне выковать меч небесный Курдалагон, приготовил я уже угли и железо и вот стал спрашивать у стариков, у кого самый лучший меч, чтобы взять его за образец для моего меча. И ответили мне старики, что нет на свете меча, подобного мечу Сайнаг-алдара». И ответит тебе Сайнаг-алдар: «Пусть у этих стариков из семейства уцелеет столько человек, сколько скуют они мечей, подобных моему мечу». Тут обнажит свой меч Сайнаг-алдар. Солнца и луны заблещут на лезвии меча его, и вся земля отразится в нем. Протянет он тебе острием свой меч, но ты сразу оттяни назад своего коня, как будто испугался он сверкания меча. Сделай так потому, что как только ты возьмешься за острие меча, он убьет тебя. И скажет тебе Сайнаг-алдар: «Э, молодой человек, похоже, что конь твой меча пугается?» А ты ему так отвечай: «Немало мечей блистало в боях перед глазами коня моего». И ты попроси Сайнаг-алдара, чтобы разрешил он тебе взяться за рукоятку меча. Он согласится, и тогда хорошенько осмотри его меч — на самой середине его будет щербинка, и тогда ты скажи «Жалко, такой чудесный меч, а закудрявилось его лезвие». — «Все это из-за нарта Хамыца, чтобы есть ему в Стране мертвых ослиные кишки. Зазубрился меч мой о его чудодейственный зуб». Ты слушай его, а сам оглядывайся, точно потерял что-то. Когда кончит он говорить, спроси его: «А где восходит у вас солнце, старик? Сторона мне здесь незнакомая, и боюсь я заблудиться». Повернется Сайнаг-алдар, покажет тебе, откуда восходит солнце, и тут ты собери всю силу — и все в твоих руках будет, чему быть суждено. Руби его тогда по шее — нигде, кроме шеи, не возьмет его меч. Только так, а не иначе, сможешь ты убить его.

Поехал Батрадз. Долго ли, коротко ли ехал он, но добрался он до страны Сайнаг-алдара.

Вот на рассвете выгоняет Сайнаг-алдар трех своих коней на водопой к источнику.

Подъехал к нему Батрадз и говорит:

— Доброе утро, почтенный старик!

— Здравствуй, молодой человек. Откуда Бог принес тебя так рано? И зверь сюда не забегает, и птица не залетает, так как же ты попал сюда?

— Ничего не могу я поделать, почтенный старик, со своим молодым ретивым сердцем. Обещал мне небесный Курдалагон сковать добрый меч. Нажег я углей и добыл железной руды и потом стал спрашивать у стариков, у кого самый лучший меч в мире, чтобы взять его за образец для моего меча. И ответили мне старики: «Нет на свете меча, подобного мечу Сайнаг-алдара».

— Пусть у этих стариков столько человек уцелеет в семействах, сколько будет сковано мечей, подобных моему мечу, — воскликнул Сайнаг-алдар и обнажил свой меч.

Солнца и луны засияли на лезвии его меча, и вся земля в нем отразилась. Протянул Сайнаг-алдар свой меч острием к Батрадзу, но Батрадз натянул поводья, и отпрянул конь от меча, как будто испугавшись.

— Э, молодец, похоже, что конь твой меча пугается! — насмешливо сказал Сайнаг-алдар.

— Немало мечей блистало в боях перед глазами коня моего, — ответил Батрадз. — Прошу тебя, разреши мне взять меч твой за рукоять.

Сайнаг-алдар повернул свой меч рукоятью к Батрадзу, и тот взял меч за рукоять. Разглядывая меч, Батрадз ахал и качал головой, показывая, что от удивления и восхищения говорить не может. Но, заметив щербинку на лезвии меча, сказал он:

— Ай, ай!.. Такой чудесный меч, а ведь закудрявилось лезвие его.

— Все это из-за нарта Хамыца, пусть ест он ослиные кишки в Стране мертвых! Зазубрился меч мой, ударившись о его чудодейственный зуб.

И, услышав это кощунство над памятью отца своего, так разгневался Батрадз, что трудно ему было далее сдерживаться, и торопливо спросил он алдара:

— А с какой стороны восходит у вас солнце? Страна незнакомая, и как бы мне здесь не заблудиться.

И только повернул Сайнаг-алдар свою голову на восток, Батрадз так рубанул его по шее, что голова Сайнаг-алдара соскочила с плеч и покатилась по земле.

«А ведь нарты могут не поверить, что я убил его», — подумал Батрадз. Отрубил он правую руку убитого и захватил ее с собой.

Подскакав к родному дому, крикнул Батрадз Шатане:

— Отомстил, мать, за отца своего! Можешь снять с себя одежды печали!

Вышла Шатана из дому, и бросил он к ее ногам руку Сайнага. А Шатана в ответ сказала:

— Не мог Сайнаг-алдар быть так легко побежденным тобой. Ты отрубил эту руку у какого-то бедного пастуха. Но нетрудно проверить правду твоих слов: если завтра поутру ветер будет носить пучки золотых волос и мелкий кровяной дождь пойдет на рассвете — значит, ты, правда, убил Сайнаг-алдара.

И утром, спозаранку, еще затемно, встала Шатана и побежала среди полей по низинам, неприметными тропами вышла она к высокому месту. Поднялась, огляделась и сразу увидела: мелкий кровяной дождь кропит поля и ветер носит пучки золотых волос — это жены Сайнаг-алдара, оплакивая его, рвут свои волосы, и утренний ветер разносит их; это в горе царапают они свои щеки, и кровавый дождь сеется на землю.

Вернулась домой Шатана и сказала Батрадзу:

— Да пойдут тебе на здоровье все труды мои для тебя, сын мой, мною не рожденный! Убедилась я, что отомстил ты за смерть отца. Но грешно и не подобает тебе такого человека, как Сайнаг-алдар, послать в Страну мертвых с обрубленной рукой. Он ведь тоже отправил твоего отца в Страну мертвых, но не надругался над телом его. — И Шатана протянула Батрадзу завернутую в шелковую ткань руку Сайнаг-алдара.

Ни слова не возразил Батрадз, взял сверток, сел на своего коня и поехал в страну Сайнаг-алдара. У околицы селения Сайнаг-алдара слез он с коня, воткнул свое копье в землю, привязал к нему коня, а сам пошел в жилище Сайнага и по обычаю нартов рукой Сайнаг-алдара бил он себя по голове. Люди, пришедшие на похороны, стояли тут же. Вошел Батрадз, отдал почести, подобающие покойнику, а отрубленную руку его положил ему на грудь и сказал:

— Да возрадуется земля праху твоему! Ты убил отца моего, я отомстил за него, — возмездие совершилось. Вот тебе рука твоя.

Сначала родичи и друзья Сайнаг-алдара, остолбенев от неожиданности, слушали громкий голос Батрадза, но к концу речи его ропот пошел среди них. И люди стали говорить друг другу:

— Олень сам пришел под топор. Убийца здесь, что ж нам мешкать?

И стали они говорить о том, какой казни предать Батрадза.

Молча, спокойно слушал их Батрадз.

Вдруг из толпы людей, пришедших отдать покойнику свой последний долг, вышел древний старик и спросил:

— А конь его? Где конь его?

— Вон, у околицы. В землю он воткнул копье свое и к нему привязал коня.

— Раньше, чем говорить о казни, — сказал старик, — подите-ка скорей, вытащите копье его и уведите его коня.

Но кто ни брался за копье Батрадза, поодиночке и все вместе, даже расшатать его они не смогли.

— Как же вы убьете человека, копье которого вы не можете вытащить? — спросил старик. — Солнышки вы мои, выкиньте эту мысль из головы, если не хотите, чтобы он вас всех уничтожил. Видно, что не от руки простого смертного погиб наш Сайнаг-алдар.

После этого родичи и друзья Сайнаг-алдара решили отпустить Батрадза. Да и как иначе они могли поступить?

По обычаю с почтением попрощался Батрадз с покойником и с теми, кто его оплакивал, вышел за околицу, вытащил из земли копье свое и уехал.

Поехал Батрадз прямо к дому Бурафарныга Бората, въехал во двор, соскочил с коня и крикнул:

— Бурафарныг, выходи, гость приехал к тебе!

Вышел Бурафарныг, узнал Батрадза, схватился за меч, но не успел его вынуть из ножен, как Батрадз, отрубил ему голову, и покатилась она по земле. Но Батрадз вскочил на коня и погнал его, делая вид, что хочет спастись бегством. Погнались за ним семь сыновей Бурафарныга, и растянулись они один за другим по дороге. Тут Батрадз повернул обратно коня и всех семерых убил. После этого Батрадз вернулся домой и рассказал обо всем мудрой Шатане.

Прошло несколько дней, и однажды утром сказал Батрадз Шатане:

— Должен я проведать Сослана, должен я узнать, куда угнал он трех авсургов — скакунов моего отца.

И сказала Шатана Батрадзу:

— Только не убивай его, солнце мое. Никого нет в нашем роду лучше его.

Сослан был в это время в Сухской степи. Он там пас трех авсургов Хамыца и никому не позволял ездить через эту степь. И, увидев издали Батрадза, он крикнул ему:

— Даже птице не позволю я пролетать через эту степь, а ты как посмел здесь появиться?

Ничего не ответил ему Батрадз, положил стрелу на тетиву, выстрелил, и Сослан ответил ему тоже стрелой. Так посылали они друг другу свои стрелы, но отскакивают стрелы от тел их стальных, сталкиваются в воздухе, трескаются и разлетаются в мелкие щепки. Обнажили тогда оба нарта свои мечи, съехались, рубят друг друга, но только искры разлетаются из-под их мечей, ударяясь о булатные тела. Вложили они в ножны свои мечи и схватились бороться. Долго боролись, и тут бросил Батрадз на землю Сослана. Вынул он меч и только хотел отрубить голову Сослана, как вспомнил просьбу Шатаны и сказал:

— Что мне делать? Взяла с меня слово Шатана не убивать тебя, потому что ты лучший в нашем роду. Поэтому прощаю я тебя, а то расстался бы ты со своей головой.

Лежа на земле, улыбнулся Сослан и сказал:

— Радуюсь я, что есть теперь в нашем роду человек сильнее меня. А теперь можешь убить меня.

Но как мог Батрадз убить его! Помог он встать Сослану. Повел Сослан Батрадза в свой шатер и там угостил его с честью, а потом сказал ему:

— Можешь теперь забирать трех авсургов — скакунов твоего отца.

Вывел Батрадз, трех авсургов отца своего и поехал в нартское селение. А Сослан его сопровождал.


Не может Батрадз забыть убийство отца и смертную обиду, которую нанесли нарты его матери. И вот собрал он нартов и сказал им:

— Не без вины вы в смерти моего отца Хамыца, и мать мою Быценон вы затравили. Поэтому требую я, чтобы заплатили вы мне за обиду моей матери и за смерть моего отца.

Сказал и ушел Батрадз. Что делать? Как быть? В отчаяние пришли нарты. И тогда заговорил Сырдон:

— Идите к нему и скажите: «В смерти Хамыца мы неповинны, но бороться с тобой мы не в силах. Поэтому твои уста вершат суд над нами. Что потребуешь ты от нас, все мы исполним».

Послали нарты сказать Батрадзу:

— В смерти Хамыца мы неповинны, но бороться с тобой мы не в силах. Поэтому твои уста вершат суд над нами. Что потребуешь ты от нас, все мы выполним.

И Батрадз велел передать нартам:

— Если мои уста выносят вам приговор, то слушайте. Не много требую я от вас в искупление вашей вины. Я строю себе дом. Для дома нужны мне столбы из стволов азалий. Для главной поперечной балки нужен мне ствол гребенчука. А верхнюю, потолочную, балку хочу сделать я из ствола ахснарца. Если вы мне все это достанете, то все счеты между нами будут покончены.

У нартов отлегло от сердца, когда услышали они, какой легкой платы требует от них Батрадз. От каждого дома взяли они по паре быков и скорее поехали в лес, чтобы найти там и нарубить деревьев, нужных для постройки дома Батрадза. Ездят, ездят нарты по лесу, и хоть много азалий попадается им, но только до пояса человека достигает азалия и не годится она для столбов дома. Строен и красив гребенчук, но не толще он руки человека, и ни одного деревца не нашли они подходящего для поперечной балки. Красив куст ахснарца, но тонки и гибки стволы его, и самый толстый из них годен лишь на палку.

С опущенными головами вернулись нарты из леса, собрались они и сказали Батрадзу:

— Кругом все леса исходили мы, но не нашли азалий на столбы, гребенчука на главную поперечную балку и ахснарца на верхнюю, потолочную. Но, может быть, Бог умилостивит сердце твое и ты скажешь нам, чем другим можем мы заплатить за твою обиду?

И ответил им Батрадз:

— Вот кожаный мешок моего отца. Наполните его до краев пеплом пурпурно-шелковых тканей.

Опустив голову, выслушали нарты слова Батрадза. Но что было им делать! Собрали они шелковые одежды своих жен и детей и зажгли из них костер на вершине Уаскуппа. А Батрадз в это время взмолился Богу:

— Бог богов, пошли на землю крутящийся вихрь и вертящийся смерч!

И только нарты сожгли шелковые одежды своих жен и дочерей, как прошел по земле крутящийся вихрь, вертящийся смерч, разметал пепел, и даже с наперсток его не осталось. Собрались нарты и сказали Батрадзу:

— Видишь, мы раздели своих жен и дочерей. Все шелковые пурпурные одежды свезли мы на ослах на вершину Уаскуппа и сожгли там. Но поднялся крутящийся вихрь, вертящийся смерч и даже с наперсток не оставил нам пепла. Скажи, что сделать нам, чтобы заплатить тебе за обиду?

И сказал им Батрадз:

— Не хочу я больше жить с вами. И чтобы вам избавиться от меня, а мне избавиться от вас, соберите побольше колючек, разведите костер и сожгите меня на этом костре.

Ни одного колючего кустарника не осталось во всей нартской стране. Громадную гору собрали нарты. Батрадз взобрался на эту гору, на самый верх, и сел там. Подожгли нарты костер, быстро побежало пламя по сухим колючим сучьям, и вот уже огонь охватил всю гору. Смотрят нарты на громадный костер и надеются, что сгорит наконец Батрадз и они избавятся от него. Все жарче разгорается костер. После красного занялось уже синее пламя, и докрасна раскалился Батрадз. Тут спрыгнул он с костра прямо туда, откуда бил источник, который поил водой все нартское селение. Сразу высох, в пар превратился источник. Изнемогают нарты от жажды, а негде взять им воды. Раскаленный Батрадз сидит на их источнике и не дает нартам воды. И послали тут нарты к Батрадзу детей и стариков просить, чтобы вернул он воду в нартское селение.

Сжалился Батрадз, вернул нартам воду, но еще не утолилось его сердце, и требовал он платы за смерть отца своего и за обиду матери своей.

Совсем тут отчаялись нарты, ожидая погибели. И тогда сказал им Сырдон:

— Я бы избавил вас от этой напасти, но не цените вы моих благодеяний и при дележе вы уделяете мне самых ленивых волов и самых тощих телят!

И тут воскликнули в один голос нарты!

— Будь к нам милостив, Сырдон, избавь нас от Батрадза, и что бы ты у нас ни попросил, ни в чем не будет тебе отказа.

Пошел Сырдон к Батрадау. Идет, а сам думает с опаской: «Пойти ему навстречу — он может принять меня за подстерегающего и убить. Подойти к нему сзади — примет за преследующего».

Долго думал Сырдон и придумал. Увидев, что Батрада вышел из дома, Сырдон, как бы не видя его, показался у него на дороге и стал бить себя палкой по голове, стонать и плакать:

— Нареченным братом моим был Хамыц! Знаю я убийц его, но нет у меня сил отомстить им!

— А кого ты еще знаешь из тех, кто убил моего отца? — спросил его Батрадз.

— От тебя я ничего не скрою. Отец твой убит по наущению духов и дауагов земных и небесных. Сейчас все вместе собрались они в высокой Уарппской крепости, и судят они там душу Хамыца.

После этого собрал Батрадз нартов и сказал им:

— Привяжите меня к стреле и пустите эту стрелу в Уарппскую крепость.

Нарты так и сделали. Привязали его к стреле. Нацелили стрелу в Уарппскую крепость и выстрелили. Полетел Батрадз, пробил стену крепости, выхватил меч свой и начал рубить духов и дауагов земных и небесных. Во все стороны отлетают отрубленные руки и крылья. Мало кому из них удалось спастись от этого побоища.


Сказания о нартах. Оглавление »»